Каждый день я открываю ЖЖ, чтоб в очередной раз написать о своих рефлексиях на турецкую тему и закрываю обратно.

Потому что уже наперечет знаю, кто и как будет реагировать. Знаю какие тапки будут лететь, знаю их траектории и чем именно они пахнут.  Мой простой рассказ об инциденте в стамбульском аэропорту вызвал ворчание друга: "я конечно против туркофобии, но и туркофилия мне не нравится!" И я так и не поняла, где он усмотрел там туркофилию. 

Я немного устала от того, чтобы раз за разом отстаивать свое право на рефлексии, право хотя бы говорить с теми, чьи предки виноваты перед моими, свое право на то, чтобы по-своему любить Стамбул и по-своему его ненавидеть.

Моя приятельница сказала в эту поездку, что каждый приезд в Стамбул для нее драма. И я ее понимаю. Потому что ты заново пропускаешь все через себя. Ты все время пытаешься нащупать какое-то об'ективное отношение к этой стране, все время сбалансировать между памятью предков и собственной уверенностью в том, что нельзя ненавидеть по дефолту.

Можно отстраниться, выбрать для себя непреклонное неприятие и закрытые двери.

Но кто вам сказал, что то, что делаю я - легче?

На этот раз я приехала немного в другой Стамбул. Я приехала в Стамбул после того, как Турция подставила нас с протоколами, в разгар неприличный турецких штучек с крестом на Ахтамаре, после того, как нам доставили два часа неприятностей в аэропорту,  и мои невротичные реакции на турецкоговорящую толпу обострились. Да, я приехала в Турцию в пятый раз. И да, я все еще панически сжимаю сумку, впервые оказавшись в толпе на Таксиме. Потому что турецкая речь рефлекторно приравнивается к опасности. И я каждый раз себя уговариваю, что это не так. Здесь многие пожмут плечами: зачем, дескать, уговаривать? все так и есть.

Не для меня. Я все пытаюсь нащупать решение, потому что если для многих из вас ненависть к туркам аксиоматична, для меня аксиоматична недопустимость подобной ненависти по дефолту. Фобии и филии по национальному и расовому признаку мне кажутся позорным пережитком прошлого. Не то, чтобы я совершенно от них свободна.Как-то в Бирмингеме меня на улице в толпе схватил за плечо черный однокурсник, и я испугалась вдребодан до того, как его узнала. Испугалась, потому что черный. И знаете что? Мне до сих пор стыдно. За первобытную стереотипную реакцию. Это всего лишь был мой африканский однокурсник - умнейший, интеллигентнейший и добрейший парень. А моя реакция была позорной.

В случае с турками мне не стыдно бояться. Скорее, для меня это унизительно. Потому я перешагиваю через эти чувства. Я привыкаю к турецкоговорящей толпе, я начинаю благодарить официантов по-турецки. Эй, смотрите, турки, я вас не боюсь. И не ненавижу. Но турки мне кое-что должны, и ни на минуту я не забываю об этом. Даже когда хожу по дизайнерским бутикам у башни Галата. Или сижу на крыше ресторана "Пятый этаж" с сумасшедшим видом на Босфор. Я спокойно говорю знакомым туркам о том, что они мне кое-что должны. И не услышав в моем голосе страха, ненависти и истерики, они нет-нет да задумываются. А некоторые - признают. И каждое такое признание для меня важно.

Хотя вы конечно можете мне не верить.

Продолжение рефлексий следует.
Этот город заставляет меня смотреть на вещи по-другому, в неожиданном ракурсе, как бы поворачивая привычные явления другим боком. Оказыватеся, и так тоже бывает.

... Бывает, что маленький хрупкий стамбульский армянин - гей. И журналист газеты "Агос". И с гордостью рассказывает, как придя в газету после убийства Динка, он пытается усилить ее "армянскость" - проталкивает использование фразы "Нагорно-Карабахская Республика" и публикует интервью с Киро Манояном. А еще, немного жеманно размахивая руками в очень красивых серебряных браслетах, говорит о Ереване:

- Я приехал в Ереван впервые в прошлом году. Мы расстались с моим парнем, он уехал к себе в Данию. И я никак не мог оставаться один в этой квартире и решил тоже уехать. В Армению. Я так полюбил Ереван. Я хочу переехать туда навсегда. Я снимал квартиру на Туманяна, и частенько по утрам пил кофе в кафе у Лебединого озера. Ереван такой маленький, такой уютный... А здесь, в Стамбуле, мне ежедневно приходится переплывать Босфор, чтоб добраться до работы... В Ереване мне действительно стало легче пережить разрыв.

И сначала мне показалась его поездка в Ереван просто позой - "ах так, ты уехал на родину в Данию, и я уеду на 'родину', в Армению", а потом подумала: а почему бы и нет? Может, Ереван действительно помогает зализать раны, просто я этого уже не замечаю? Может, надо предложить новый слоган Армянскому агентству развития туризма - The city where the broken hearts heal?

Просто было очень неожиданно представить себе стамбульского гея, который приезжает в Ереван зализывать раны после разрыва с другом.

... Бывает, что тебе предлагают: а хочешь настоящий стамбулький аттракцион? Гадание на кофейной гуще? Хочу, сказала я.
Read more... )
В оставшийся полусвободный день я решила отправиться в район, до этого виденый лишь мельком, из автобуса – Бешикташ. Этот район начинается с дворца Долмабахче и вытянут по берегу Босфора. Если Султанахмет – это старый восточный город, Бейоглу – мультикультурный шумный современный центр, то Бешикташ – это район Османской империи. Это дворцы и колонны в османском ампире, абсолютно непохожем на все другие ампиры, которые я до сих пор видела, включая сталинский. Здесь огромные колонны разукрашены мелкими восточными орнаментами, и да, это красиво. Для тех, кому нужно оправдание для применения слова «красиво» к турецко-османским штучкам – архитекторы османской поры в основном были, конечно же, армянами.

Read more... )
…24-летняя тоненькая, подвижная Джерен – девчонка. Это первое слово, которое приходит на ум, когда ее видишь. Второе слово - Пеппи Длинныйчулок. Она год проучилась в Оксфорде, и одевается с типичным оксфордским неброским шиком: коричневый и зеленый цвета, твид и вельвет, непременный шарф. Джерен - человек абсолютно мультикультурный и свободный, честно признается, что нельзя сказать, что в Турции искажают историю страны, ее просто игнорируют. Из всей турецкой истории в школе изучают лишь пару дат, после чего перескакивают к Ататюрку и начинают изучать современную Турцию. И хотя Джерен не договаривает, я распознаю ее намек: ну конечно же, в этой истории наверняка есть куча такой мерзости, которую Турции выгодно скрывать.
 
Джерен курит самокрутки. Я впервые вижу Пеппи Длинныйчулок, которая курит самокрутки. «Это что, какая-то турецкая традиция, курить самокрутки вместо сигарет?» - спрашиваю я. «Да что ты! Это я в Англии пристрастилась, потому что там такие дорогущие сигареты», - взмахивает длинными руками турчанка Длинныйчулок. Она ловко сворачивает свои «цигарки» и даже не пользуется мундштуком. «Ну разве что, я хотела бы купить специальную держалку, потому что от табака желтеют пальцы», - говорит она.
 
…В самом центре Стамбула, на главной развлекательно-магазинной пешеходной улице Истыклал есть кафе “Нарекаци” – на втором этаже, над кебабной. На двери кафе под названием “Нарекаци” есть и уточнение “Дер-Зор Сити”.
 
Кафе Нарекаци/Дер-Зор Сити принадлежит художнику-карикатуристу Саркису Пачаджи и является одним из самых невероятных мест в мире. Честно-честно. Потому что это не только кафе, а еще и арт-галлерея. И называется оно в честь Нарекаци и в память о жертвах нашей большой беды. И если вы думаете, что карикатурист Пачаджи чтит память своих вырезанных соплеменников свечами, крестами, колокольнями и сиквелом Книги скорбных песнопений, вы жестоко ошибаетесь. Потому что Саркис Пачаджи заставил свою кафешку объектами поп-арта и различными невероятными приколами. Картонной фигурой Билла Клинтона, украшеной бусами из сосисок. Голыми манекенами в шляпах и с флажками ООН. Кроме стульев, в кафе “Нарекаци” можно сидеть на унитазах, световое табло над которыми вас предостерегает: на унитазах можно только сидеть, ничего больше! Вечерами в кафе бывает куча молодежи, хотя Саркис Пачаджи алкоголь не продает – рядом есть мечеть, и лицензии на продажу алкоголя в прилегающих к мечети кафешках не выдают. Зато в Нарекаци можно выпить горячего шоколада “Николь Кидман” и выбрать что-нибудь из двух категорий газировок – “эротик” и “намусул”. Еще в кафе можно купить комиксы Пачаджи – к сожалению, на турецком, вздрогнуть от неожиданного включения  “Мистера Икса” (не Кальмана, а армянского, ну помните, этот блеющий мужик в маске) и от осознания, что в самом центре Стамбула играет армянская попса (что-то про “Ко ачкерууууум...”), и вдоволь порефлексировать про армян, про турок, про геноциды вообще и наш в частности, посмотреть в глаза собственным комплексам и проанализировать комплексы среднего турка. А еще подумать в очередной раз, каково это – быть стамбульским армянином. Пережить резню и остаться в Турции. И продолжать здесь жить, поколение за поколением.
 
В общем-то, самое главное занятие армянина, приезжающего в Стамбул – это самокопание. Ежесекундное наблюдение за собой, за своими мыслями, чувствами и поведением. За тем, как оказавшись одна в туркоязычной толпе, я напряженно прижимаю к себе сумку и скукоживаюсь в нервный комок: несмотря на всю космополитичность, либеральность, свободомыслие и хипповские идеалы, мое подсознание все равно приравнивает турецкую речь к опасности. Хотя в Турции я уже в третий раз.
 
Продолжение следует. Фотки кафе “Нарекаци” тоже будут. 

 


Я вернулась в Турцию спустя два года, в 2004. Уже зная, куда я еду и чего там следует ожидать. Read more... )

Каппадокия – это безумно интересное место. Конусообразные валуны, которыми утыкан весь регион, называются «трубами фей». Для туристов придумана легенда, что по ночам туда прилетают феи. На самом деле, зрелище жутковатое и завораживающее одновременно – зелени нет, только валуны и скалы. Собирающиеся там феи явно не чураются черной магии. 


Read more... )

Турчанка с огромными черными глазами и я заказываем в баре бутылку дурацкого турецкого вина. Турчанку зовут Амберин, она корреспондент одной крупной американской газеты в Турции. И гражданка США, которая выросла во Франции. Ее отец – турок, мать родом из Бангладеш (вот откуда эти невероятно большие глаза). По-английски она говорит идеально, хотя это ее третий язык, после турецкого и франуцзского.

- Я хочу, чтобы ты знала – я понимаю вашу боль…
- Что ты имеешь в виду?, - настороженно спрашиваю я.
- Я считаю, что Турция виновата перед армянами. Я считаю, что наша страна должна покаяться. Многомиллионная армянская диаспора по всему миру не могла возникнуть в результате небольших гражданских беспорядков. Турецкое отрицание – это просто позор.
Read more... )
Когда едешь на автобусе из Анкары в Кападоккию, мимо проносятся дорожные указатели. Со названиями. Трабзон, Диарбекир, Адана. Адана, стучит пепел Клааса. Адана.

Я напускаю на себя цинизм и рассказываю коллегам из Армении анекдот: Германия, наши дни, проселочная дорога. В автобусе – экскурсионная группа евреев едет смотреть бывшие лагеря. Автобус портится, и водитель идет через ярко-зеленый луг к чудесному домику с красной крышей. Дверь ему открывают улыбчивые чистенькие старичок со старушкой.Водитель: Здравствуйте, я везу евреев в концлагерь, а автобус испортился, мне нужна помощь…Старики, разводя руками: Но у нас только мирковолновка…

Read more... )
Мама, папа, я еду в Турцию, сказала я. А это не опасно? – сказали мама с папой. Ну конечно же нет, - уверенно успокоила я родителей, пытаясь заглушить пепел Клааса и все неумолкаемые колокольни, которые их беспокоили.

Поездка в Турцию в 2002 действительно оказалась совершенно неопасной. Просто нервной.
Read more... )
Page generated Jul. 25th, 2017 12:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios