Jun. 22nd, 2012

Перебирать четки воспоминаний - ах, такой ах, такой ахматовский ах в этих словах, так что хочется в огромную шаль завернуться, нос свой вполне себе горбатый в сторону оборотить, и чтоб все почувствовали, все прониклись постукиванием этих четок, ах, я ведь тоже ах, я ведь тоже Анна...

Этими тихими вечерами, когда уже не туризм и еще не эмиграция, когда родные там, дома, уже спят, мысли и воспоминания наскакивают друг на друга, и на самом деле, нет никакой шали, и четок, совсем другая я Анна, талантом не вышла да и горбинкой в общем тоже. И намного больше похожа я на всяких стриженых героинь Одри Тоту, и живу почти такой же жизнью, с той невыносимой легкостью бытия, которая начинается, когда отпускаешь все, что было, свои грехи и чужие, когда дуешь пушинкам прошлого вслед попутным ветром, а на изумленные вопросы про то, как и зачем я решилась на такой шаг, уже начинаешь просто пожимать плечами, потому что неохота объяснять, неохота мне и ненадобность вам, просто это жизнь, и ее надо было менять, надо было выползти без брони, нагишом, чтоб утренняя трава отзывалась в босых ногах, чтоб летний ветерок откликался пупырышками по всему телу, чтоб солнце в глаза до ослепления и чтоб сосало под ложечкой – по-настоящему, с замирающим от страха сердцем. Чтоб держать кулаки и просить Того, Кому Виднее, вывести на правильный путь, и чтоб забросить в дальний ящик старые усталые четки, замыкающие кольцом полированных камней то, что было, и чего не было отродясь, то что закончилось и то, что так и не случилось и уже не случится никогда.

И как, бывает, чувствуешь спиной чей-то взгляд, так и я чувствую и знаю о разговорах о себе там, дома, в Ереване, оглашаемом июньскими стрижами, я ощущаю голоса зрителей моего сериала – это наше любимое ереванское развлечение, следить за жизнями друг друга как за мыльными операми, я за вашими, вы за моей, мы квиты, мы все судачим, все поголовно, и это так же неизбежно, как ереванская сухая жара, так непохожая на мою теперешнюю, влажную.

Я сегодня купила в подарок горшочек с сиреневыми розами, правда-правда, нежно-сиреневыми, и забрела с ними в магазин с надписью Bijoux. И владелец, седой бородатый дядечка, с косичкой, скрученной тугим жгутом, ахает: какие прекрасные цветы! И я рассматриваю его красивое серебро, а он говорит, что работает и по золоту тоже, а я говорю, что предпочитаю серебро и он удовлетворенно кивает, и я, конечно, ничего не покупаю, но выхожу с улыбкой. А у школы стоят желтые автобусы с надписью эколье - школьники, и строгий седой мужчина в неоновом жилете останавливает машины на перекрестке, а потом оборачивается ко мне и кричит: какие прекрасные цветы! А облокотившись на желтые автобусы о чем-то тихо переговариваются двое водителей, и лишь поравнявшись с ними я различаю такой привычный уху русский мат.

Через три дня начинается мой курс письменного французского в университете, через неделю я переезжаю на постоянную квартиру, которую надо обставлять и не спрашивайте меня как, и неизвестно через сколько времени я получу наконец ответ по этим дурацким собеседованиям. А еще вчера я видела изумительную собаку-волка с разноцветными глазами, и [livejournal.com profile] rmorga говорит, что это - хаски.
Page generated Sep. 22nd, 2017 06:16 am
Powered by Dreamwidth Studios